Могут ли доказательства, собранные оперуполномоченным использовать в уголовном деле?
Dolgovnet34.ru

Юридический портал

Могут ли доказательства, собранные оперуполномоченным использовать в уголовном деле?

Оперативник не может быть допрошен по содержанию полученного объяснения

08 августа 2018 года приговором Измайловского районного суда г. Москвы В. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, — покушение на незаконный сбыт наркотического средства – МДМА, в крупном размере, группой лиц по предварительному сговору.

Согласно версии предварительного следствия, с которой согласился суд, В. вступил в предварительный сговор с не установленным лицом, у которого приобрел наркотическое средство с целью последующего сбыта — размещения по «закладкам» (тайникам). За указанные действия продавец наркотика пообещал В. денежное вознаграждение в сумме 5000 рублей.

В ходе расследования защитник — адвокат В.Ю.Бондарчук обратил внимание следователя на доказательство, полученное с нарушением закона, и просил исключить его из числа доказательств по уголовному делу.

Так, в день задержания В. оперативный сотрудник полиции С. получил у задержанного В. объяснение по факту изъятого у него наркотического средства. Из полученного объяснения следовало, что В. должен был продать приобретенное им у продавца наркотическое средство и получить за это деньги. Данное объяснение было получено без участия адвоката.

В последующем, будучи допрошенным в качестве подозреваемого, обвиняемого и подсудимого, В. от содержания своего объяснения отказался, пояснив, что указанные в нем сведения являются вымышленными. Так как он не обладает специальными знаниями в области уголовного права и процесса, он полагал, что изложение событий в таком виде поможет ему смягчить уголовную ответственность за совершенное преступление. На самом деле он приобрел наркотик для собственного употребления, и умысла на сбыт у него не было.

На следствии оперативник С. был допрошен в качестве свидетеля по содержанию полученного у В. объяснения и подтвердил обстоятельства, изложенные в объяснении.

Данные обстоятельства никакими иными доказательствами, кроме показаний оперативного сотрудника С., ссылающегося на объяснение В., полученное без участия адвоката, в уголовном деле не были подтверждены.

На стадии ознакомления с материалами уголовного дела защитник заявил письменное ходатайство о признании показаний свидетеля С. недопустимым доказательством и об исключении их из числа доказательств по уголовному делу в отношении В.

Следователь отказал в удовлетворении заявленного ходатайства, сославшись на то, что оперативный сотрудник не является дознавателем или следователем, а потому его можно допрашивать в качестве свидетеля по содержанию полученного объяснения.

В ходе судебного заседания по уголовному делу в отношении В. защитник предупредил суд о недопустимости допроса С. в качестве свидетеля по содержанию полученного им у В. объяснения. Однако суд проигнорировал заявление защитника и нарушил уголовно-процессуальный закон, предоставив государственному обвинителю возможность задать свидетелю С. вопросы по содержанию объяснения В., а в последующем положил показания указанного свидетеля в основу обвинительного приговора суда в отношении В.

Позиция защитника о признании показаний оперуполномоченного недопустимым доказательством основывалась на следующем:

Согласно пункту 1 части 2 статьи 75 Уголовно-процессуального кодекса РФ к недопустимым доказательствам относятся показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде.

В соответствии с Определением Конституционного Суда РФ от 06.02.2004 года № 44-О суд не вправе допрашивать дознавателя и следователя (а значит, по мнению защитника, и оперативного сотрудника) о содержании показаний, данных в ходе досудебного производства подозреваемым или обвиняемым, и восстанавливать содержание этих показаний вопреки закрепленному в пункте 1 части второй статьи 75 УПК РФ правилу, согласно которому показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, относятся к недопустимым. Тем самым закон, исходя из предписания статьи 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации, исключает возможность любого, прямого или опосредованного, использования содержащихся в них сведений.

Защитник пришел к выводу о том, что оперуполномоченный уголовного розыска, который отбирает объяснение у задержанного, фактически по своим процессуальным полномочиям приравнивается к дознавателю и следователю, которые производят допрос подозреваемого или обвиняемого на стадии предварительного расследования, поскольку совершает действия, направленные на уголовное преследование лица, заподозренного в совершении преступления.

Следовательно, на объяснение и на допрос оперативника в качестве свидетеля также должны распространяться требования о недопустимости доказательств, предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом РФ в отношении протоколов допроса подозреваемого и обвиняемого, а также разъяснения Конституционного Суда РФ в отношении допроса следователя и дознавателя по существу полученных показаний.

Таким образом, в нарушение закона следователь и суд допросили оперативного сотрудника по полученному у В. объяснению, и суд положил эти показания в основу вынесенного приговора.

Защитник подал на приговор суда в отношении В. апелляционную жалобу, в которой, среди прочих доводов, указал на недопустимость использования показаний оперативника С. в качестве доказательства по делу.

Суд апелляционной инстанции согласился с доводами адвоката Бондарчука В.Ю. в отношении данного доказательства.

11 октября 2018 года определением Судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда свидетельские показания оперуполномоченного С. были признаны недопустимым доказательством и были исключены из числа доказательств по делу.

Суд исключил из квалификации В. признак «группа лиц по предварительному сговору», поскольку данный признак усматривался только из показаний С., и снизил назначенное В. наказание на полгода.

Сторона защиты намерена продолжить обжалование незаконного и необоснованного приговора суда в отношении В. в кассационной инстанции и требовать переквалификации его действий на часть 2 статьи 228 Уголовного кодекса РФ, в связи с недоказанностью наличия у него умысла на распространение наркотических средств.

Это уже не первый случай, когда защитник добивается признания недопустимыми доказательств с участием сотрудников полиции.

Так, например, в прошлом году адвокат Бондарчук В.Ю. добился исключения из уголовного дела документов, в которых сотрудники полиции были привлечены в качестве понятых. В итоге уголовное дело было полностью прекращено в Мосгорсуде, а подзащитный получил право на реабилитацию. Более подробно о данном уголовном деле вы можете прочитать по этой ссылке.

Если вам необходима профессиональная защита по уголовным делам, звоните по телефону: +7(926)254-36-86 или оставляйте свою заявку через контактную форму на сайте, либо через онлайн-консультанта.

КС РФ: Результаты ОРМ не являются доказательствами

Конституционный Суд вынес Определение № 2801-О/2017 об отказе в принятии к рассмотрению жалобы на ст. 89 «Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности» УПК РФ. По мнению заявителя, данное законоположение противоречит Конституции РФ, так как позволяет признавать в качестве доказательств по уголовному делу результаты негласной аудио- и видеозаписи, полученные без судебного решения и без рассекречивания сведений о характеристиках технических средств, использованных при проведении оперативно-розыскных мероприятий.

Отказывая заявителю, КС РФ вновь указал, что применение технических средств фиксации наблюдаемых событий не предопределяет необходимости вынесения о том специального судебного решения, которое признается обязательным условием для проведения отдельных оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права человека и гражданина. А осуществление негласных ОРМ с соблюдением требований конспирации и засекречивания сведений в области оперативно-розыскной деятельности, в том числе сведений об использованных средствах, само по себе также не нарушает прав граждан.

Конституционный Суд напомнил, что, согласно УПК РФ, доказательствами по уголовному делу являются «любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном этим Кодексом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела».

При этом Суд подчеркнул, что результаты оперативно-розыскных мероприятий являются не доказательствами, а лишь сведениями об источниках тех фактов, которые, будучи полученными с соблюдением требований Закона об оперативно-розыскной деятельности, могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путем.

Комментируя определение, адвокат АБ «ЗКС» Кирилл Махов отметил, что Конституционным Судом РФ верно отмечено, что само по себе применение технических средств фиксации наблюдения событий не предполагает необходимости вынесения о том специального судебного решения при проведении ОРМ – это необходимо только в случае проведения ОРМ, ограничивающих конституционные права граждан, которое может, в том числе, осуществляться с применением технических средств.

Эксперт добавил, что сведения (аудио- и видеозаписи), полученные в ходе ОРМ с использованием технических средств записи, становятся доказательствами по уголовному делу после проведения осмотра цифрового накопителя, на котором находятся данные записи и вынесения соответствующего постановления о признании вещественным доказательством. Но на практике часто возникают вопросы именно по порядку предоставления данных ОРМ в следственный орган.

«Приказами МВД России № 776, Минобороны России № 703, ФСБ России № 509, ФСО России № 507, ФТС России № 1820, СВР России № 42, ФСИН России № 535, ФСКН России № 398, СК России № 68 от 27 сентября 2013 г. “Об утверждении Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд” определен порядок представления оперативными подразделениями органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, результатов ОРД органу дознания, следователю или в суд при наличии в них достаточных данных, указывающих на признаки преступления. И уже в случае выявления нарушений данной инструкции возможно на предварительном следствии и в суде заявлять о признании недопустимыми доказательств, полученных в ходе ОРМ», – указал адвокат.

Кирилл Махов добавил, что очень часто у правоприменителей возникают вопросы в законности проведенных ОРМ и, как следствие, признании этих результатов доказательствами. Определение КС РФ в очередной раз подтверждает, что к изучению материалов уголовного дела и в особенности материалов проведенных ОРМ необходимо подходить с особенной тщательностью.

Читать еще:  Могут ли забрать имущество и наложить арест?

Доцент кафедры уголовно-процессуального права Университета им. О.Е. Кутафина Артем Осипов пояснил, что данное определение отражает устоявшиеся правовые позиции Конституционного Суда РФ в отношении конституционно-правового смысла положений ст. 89 УПК РФ.

При этом эксперт высказал сожаление, что данные правовые позиции на протяжении многих лет так и не привели к преодолению одного из главных парадоксов современного доказательственного права, связанного с неопределенностью условий и форм трансформации результатов ОРД в доказательства по уголовным делам. По его словам, ситуация усугублена несоответствием многих положений российского Закона об оперативно-розыскной деятельности международным стандартам правовой определенности, на что неоднократно обращал свое внимание ЕСПЧ в ряде постановлений («Ахлюстин против России» от 7 ноября 2017 г., «Веселов и другие против России» от 2 октября 2012 г., «Быков против России» от 10 марта 2009 г. и иные).

«Свидетельством такого несоответствия является и отсутствие независимой процедуры санкционирования ряда ОРМ, сопряженных с риском провокационного воздействия властей, и отсутствие положений о судебном санкционировании использования технических средств фиксации поведения и бесед фигурантов оперативных мероприятий за пределами их жилища. Отсутствие механизмов судебного контроля, сфера которого включала бы в себя оценку необходимости и пропорциональности проводимых ОРМ предусмотренным законом целям, не позволяет рассматривать плоды такой деятельности как в качестве источника надлежащих доказательств, так и доказательств в собственном смысле слова. Тем не менее на практике суды общей юрисдикции при рассмотрении уголовных дел в абсолютном большинстве случаев ссылаются в обвинительных приговорах на результаты ОРД именно как на доказательства, перечисляя через запятую показания свидетелей, рапорты и служебные записки», – пояснил Артем Осипов.

Эксперт заключил, что отсутствие принципиальной новизны в определении Конституционного Суда РФ указывает на то, что оно не приведет к заметному изменению правоприменительной практики.

Адвокат АП Краснодарского края Алексей Иванов в свою очередь отметил, что охотное использование результатов ОРД в качестве доказательств, не только правоохранительными органами, но и судами, не является секретом. «Несмотря на то что ранее КС РФ неоднократно высказывался о том, что “результаты оперативно-розыскных мероприятий являются не доказательствами, а лишь сведениями об источниках тех фактов”, для правоприменителя это не имеет решающего значения. А адвокатские возражения и ссылки на правовые позиции КС РФ нередко не принимаются во внимание, что только подстегивает правоохранительные органы к использованию в виде доказательств подобные “суррогаты”», – заметил эксперт.

Алексей Иванов считает, что заявитель жалобы поставил актуальный и давно требующий ответа вопрос: насколько практика признания в качестве доказательств по уголовному делу результатов негласной аудио- и видеозаписи, полученных без судебного решения, соответствует Конституции?

«Жаль, что в очередной раз при рассмотрении принципиальнейшего вопроса КС РФ не нашел оснований для рассмотрения жалобы по существу. Увы, но подобное давно стало печальным трендом в деятельности Конституционного Суда. А нежелание рассматривать жалобы по важнейшим вопросам сказывается на правоприменительной практике и негативно отражается на правах и свободах российских граждан», – заключил Алексей Иванов.

Является ли органом дознания оперуполномоченный оперативного подразделения? В случае проведения оперуполномоченным оперативного подразделения органа внутренних дел проверки сообщения о преступлении в порядке статьи 144, 145 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, вправе ли оперуполномоченный самостоятельно принимать решения об отказе в возбуждении уголовного дела, либо о передаче сообщения о преступлении по подследственности?

Является ли органом дознания оперуполномоченный оперативного подразделения? В случае проведения оперуполномоченным оперативного подразделения органа внутренних дел проверки сообщения о преступлении в порядке статьи 144, 145 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, вправе ли оперуполномоченный самостоятельно принимать решения об отказе в возбуждении уголовного дела, либо о передаче сообщения о преступлении по подследственности?

Статьями 144 и 145 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК) обязанности по приему и проверке сообщения о любом совершенном или готовящемся преступлении, а также по принятию процессуального решения возложены в том числе на дознавателя и орган дознания.

В соответствии с пунктом 24 статьи 5 и пунктом 1 части первой статьи 40 УПК органом дознания являются органы внутренних дел Российской Федерации и входящие в их состав территориальные, в том числе линейные, управления (отделы, отделения) полиции.

Исходя из указанных положений УПК, сотрудники органов внутренних дел Российской Федерации, не являющиеся по должности дознавателями, имеют статус должностных лиц органа дознания.

Одновременно следует учитывать, что в силу пункта 7 статьи 5 УПК любое должностное лицо органа дознания приобретает статус дознавателя в случае, если оно уполномочено начальником органа дознания на осуществление предварительного расследования в форме дознания, а также иных полномочий, предусмотренных УПК.

В силу взаимосвязанных положений пункта 17 статьи 5, пункта 1 части первой и части третьей статьи 40 2 УПК начальник органа дознания (должностное лицо, возглавляющее соответствующий орган дознания, а также его заместитель), а в органах внутренних дел Российской Федерации также заместители начальника полиции уполномочены поручать проверку сообщения о преступлении, принятие по нему решения в порядке, установленном УПК.

Корреспондирующие положения содержатся в пункте 40 Инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в территориальных органах Министерства внутренних дел Российской Федерации заявлений и сообщений о преступлениях, об административных правонарушениях, о происшествиях, утвержденной приказом МВД России от 29 августа 2014 г. № 736 (зарегистрирован в Минюсте России 6 ноября 2014 года, регистрационный № 34570), согласно которому проверку зарегистрированного заявления (сообщения) осуществляет сотрудник органов внутренних дел по соответствующему поручению руководителя (начальника) территориального органа МВД России либо его заместителя (начальника управления, отдела, отделения, пункта полиции, линейного отдела, линейного отделения, линейного пункта полиции либо его заместителя) или лиц, их замещающих.

По каждому зарегистрированному заявлению (сообщению) о преступлении руководитель территориального органа обязан дать письменное поручение в форме резолюции с указанием исполнителя, срока проверки и порядка разрешения заявления (сообщения) о преступлении (пункт 41 указанной Инструкции).

Таким образом, сотрудники оперативных подразделений территориального органа МВД России, не являющиеся по должности дознавателями, в соответствии с поручением начальника органа дознания могут быть уполномочены на проведение проверки сообщения о преступлениях в порядке, предусмотренном УПК.

При этом постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенное данным сотрудником, как должностным лицом органа дознания, подлежит утверждению начальником органа дознания или заместителем начальника полиции. Однако утверждение постановления об отказе в возбуждении уголовного дела не требуется, если оно вынесено дознавателем, в том числе должностным лицом органа дознания, на которое начальником органа дознания возложено осуществление полномочий, предусмотренных УПК в порядке, установленном пунктом 7 статьи 5 УПК.

По смыслу части первой статьи 144 УПК проверка сообщения о преступлении и принятие по нему решения в установленный срок должны осуществляться в пределах компетенции дознавателя, органа дознания, следователя, руководителя следственного органа, установленной УПК.

Компетенция указанных должностных лиц и органов, разной ведомственной принадлежности определяется в том числе с учетом правил подследственности, установленных статьей 151 УПК, что подтверждается пунктом 3 части первой статьи 145 УПК, согласно которому одно из решений, принимаемых по результатам рассмотрения сообщения о преступлении, является передача сообщения по подследственности в соответствии со статьей 151 УПК.

Могут ли доказательства, собранные оперуполномоченным использовать в уголовном деле?

Об актуальных изменениях в КС узнаете, став участником программы, разработанной совместно с ЗАО “Сбербанк-АСТ”. Слушателям, успешно освоившим программу выдаются удостоверения установленного образца.

Программа разработана совместно с ЗАО “Сбербанк-АСТ”. Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.

Обзор документа

Определение Конституционного Суда РФ от 29 ноября 2012 г. № 2417-О “Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ана Роберта Сергеевича на нарушение его конституционных прав пунктом 1 части первой статьи 61 и частью первой статьи 62 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации”

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,

заслушав заключение судьи Н.В. Мельникова, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предварительное изучение жалобы гражданина Р.С. Ана, установил:

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин Р.С. Ан оспаривает конституционность пункта 1 части первой статьи 61 УПК Российской Федерации, закрепляющего, что судья, прокурор, следователь, дознаватель не может участвовать в производстве по уголовному делу, если он является потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком или свидетелем по данному уголовному делу, и части первой статьи 62 того же Кодекса, предусматривающей, что при наличии оснований для отвода судья, прокурор, следователь, дознаватель, секретарь судебного заседания, переводчик, эксперт, специалист, защитник, а также представители потерпевшего, гражданского истца или гражданского ответчика обязаны устраниться от участия в производстве по уголовному делу.

Как следует из представленных материалов, Р.С. Ан за совершение ряда преступлений осужден приговором Петрозаводского городского суда Республики Карелия от 8 апреля 2010 года к наказанию в виде лишения свободы. Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Карелия от 21 июня 2010 года приговор изменен и срок назначенного наказания снижен. В основу приговора помимо иных доказательств были положены показания свидетелей, допрошенных 14 декабря 2007 года оперативным уполномоченным Управления по борьбе с экономическими преступлениями Министерства внутренних дел по Республике Карелия, который сам с 23 апреля 2007 года, т.е. на момент проведения допроса, являлся свидетелем по данному уголовному делу.

Читать еще:  Судебный пристав вернул исполнительный лист, как обжаловать решение?

Сторона защиты, как утверждает в своей жалобе Р.С. Ан, неоднократно ходатайствовала о признании доказательств, полученных с участием названного сотрудника органа дознания, недопустимыми, указывая, что, будучи допрошенным в качестве свидетеля, он должен быть отведен от дальнейшего участия в производстве по уголовному делу и не вправе в рамках предварительного расследования проводить допросы свидетелей; ходатайства, однако, удовлетворены не были. Суды же, рассмотревшие уголовное дело заявителя в первой и кассационной инстанциях, пришли к выводу о допустимости оспариваемых доказательств, мотивировав свое решение тем, что допросы свидетелей проводились оперативным уполномоченным по поручению следователя, в производстве которого находилось уголовное дело.

Заявитель полагает, что пункт 1 части первой статьи 61 и часть первая статьи 62 УПК Российской Федерации не соответствуют статьям 2, 17, 18, 19 (часть 1), 45, 46, 49 (части 2 и 3), 50 (часть 2), 52 и 123 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, поскольку по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, позволяют оперативному уполномоченному сотруднику органа дознания участвовать в производстве по уголовному делу, в том числе выполнять поручения следователя, после того, как этот сотрудник был допрошен по делу в качестве свидетеля.

2. Конституция Российской Федерации провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защиту – обязанностью государства и устанавливает, что в Российской Федерации права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, являются непосредственно действующими, определяют деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статьи 2, 17 и 18). Гарантируя каждому государственную защиту прав и свобод (статья 45, часть 1) и закрепляя принципы презумпции невиновности (статья 49), состязательности и равноправия сторон в судопроизводстве (статья 123, часть 3), Конституция Российской Федерации тем самым предусматривает возложение на соответствующих должностных лиц функции уголовного преследования от имени государства, в том числе функцию доказывания виновности обвиняемого в совершении преступления в предусмотренном федеральным законом порядке (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2011 года № 1627-О-О).

Осуществляя в рамках предоставленных ему Конституцией Российской Федерации (пункт «о» статьи 71) полномочий регулирование уголовно-процессуальных отношений, федеральный законодатель установил в уголовно-процессуальном законе порядок уголовного судопроизводства, определил виды уголовного преследования, процедуру доказывания по уголовным делам, состав участников уголовного судопроизводства как со стороны обвинения и со стороны защиты, так и не относящихся ни к одной из указанных сторон. В круг участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, закрепляющий в качестве форм предварительного расследования по уголовным делам предварительное следствие и дознание (часть первая статьи 150), включает орган дознания, начальника подразделения дознания и дознавателя (статьи 40, 40.1 и 41).

3. Дознание по уголовным делам, по которым предварительное следствие не обязательно, возложено на орган дознания, осуществляющий и иные полномочия. Так, помимо дознания на него, в частности, возлагается выполнение неотложных следственных действий по уголовным делам, по которым предварительное следствие обязательно (пункт 2 части второй статьи 40 УПК Российской Федерации), а также обязательных письменных поручений о проведении оперативно-розыскных мероприятий, производстве отдельных следственных действий, об исполнении постановлений о задержании, приводе, об аресте, о производстве иных процессуальных действий, оказание содействия при их осуществлении (пункт 4 части второй статьи 38 УПК Российской Федерации).

При этом орган дознания, осуществляя от имени государства уголовное преследование по делам публичного и частно-публичного обвинения, должен руководствоваться в своей деятельности конституционным принципом состязательности сторон, в силу которого функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо, а также принципами уголовного судопроизводства, в том числе принципом законности (статья 7 УПК Российской Федерации). Начальник органа дознания, начальник подразделения дознания, иные сотрудники органа дознания, включая дознавателей и оперативных сотрудников, обязаны строго следовать установленной процедуре досудебного производства по уголовным делам, их деятельность должна отвечать требованиям объективности и беспристрастности. В ином случае законность процессуальной деятельности субъекта доказывания может быть поставлена под сомнение применительно как к самому процессу собирания доказательств, так и к их дальнейшей оценке.

4. Согласно Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (статья 50, часть 2). Конкретизируя данное конституционное требование, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации устанавливает перечень нарушений, влекущих признание доказательств по уголовному делу недопустимыми, относя к ним все доказательства, полученные с нарушением его положений (статья 75).

В качестве одной из гарантий соблюдения законности в уголовном судопроизводстве статьей 61 УПК Российской Федерации закреплен перечень обстоятельств, исключающих участие в производстве по уголовному делу судьи, прокурора, следователя и дознавателя: так, указанные лица не могут участвовать в производстве по делу, если уже имеют в нем иной процессуальный статус либо состоят в родственных отношениях с любым из участников производства по делу. Положения статьи 62 УПК Российской Федерации, в свою очередь, устанавливают обязанность этих лиц при наличии названных оснований устраниться от участия в деле (часть первая); в случае, если такое лицо не устранилось от участия в деле, отвод может быть заявлен подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, защитником, а также государственным обвинителем, потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком или их представителями (часть вторая).

Вопрос о конституционности положений статей 61 и 62 УПК Российской Федерации уже рассматривался Конституционным Судом Российской Федерации. Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации, в целях обеспечения беспристрастности участников уголовного судопроизводства и разделения процессуальных функций уголовно-процессуальный закон запрещает судье, прокурору, следователю и дознавателю участвовать в производстве по уголовному делу, если имеются обстоятельства, дающие основание полагать, что они лично, прямо или косвенно, заинтересованы в исходе данного уголовного дела, в частности если они являются по этому делу свидетелями (определения от 16 декабря 2008 года № 1080-О-П и от 13 октября 2009 года № 1233-О-О).

В силу положения пункта 1 части первой статьи 61 УПК Российской Федерации лицо, допрошенное по уголовному делу как свидетель, не может участвовать в производстве по данному делу в качестве дознавателя. Между тем функции, аналогичные выполняемым по уголовным делам дознавателем, могут быть реализованы как начальником подразделения дознания, так и оперативными сотрудниками органа дознания, которые, наряду с иными полномочиями, выполняют письменные поручения следователя о производстве отдельных следственных действий, направленных на сбор доказательств, и тем самым фактически участвуют в уголовном судопроизводстве на стороне обвинения. Такого рода обязанности, исполняемые в ходе предварительного расследования сотрудниками органа дознания, включая сотрудников его оперативных подразделений, носят публичный характер, что предполагает их независимость и беспристрастность и несовместимо с наличием у них личной заинтересованности в исходе уголовного дела, которая может отразиться на оценке имеющихся в деле доказательств, поставить под сомнение объективность этих доказательств при принятии решений по делу.

Соответственно, нормы части первой статьи 61 УПК Российской Федерации об обстоятельствах, исключающих участие указанных в ней лиц в производстве по уголовному делу, распространяются и на оперативных сотрудников органа дознания, что означает недопустимость их привлечения – предполагающего, по сути, выполнение процессуальных функций стороны обвинения – к участию в расследовании уголовного дела, в том числе по поручению следователя, данному в порядке пункта 4 части второй статьи 38 УПК Российской Федерации, если они уже являются по этому уголовному делу свидетелями; иное может породить сомнения в достоверности добытых ими доказательств.

Таким образом, пункт 1 части первой статьи 61 и часть первая статьи 62 УПК Российской Федерации не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителя в указанном им аспекте. Проверка же законности и обоснованности вынесенных по его делу судебных решений, требующая исследования фактических обстоятельств дела, а также оценка правильности выбора подлежащих применению правовых норм не входят в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, определенную в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ана Роберта Сергеевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д. Зорькин

Обзор документа

Оспаривались нормы, запрещающие участвовать в производстве по уголовному делу лицам, которые подлежат отводу.

Так, судья, прокурор, следователь, дознаватель не могут участвовать в производстве, если они являются потерпевшими, гражданскими истцами, ответчиками или свидетелями по данному уголовному делу.

По мнению заявителя, эти положения неконституционны.

Причина – положения на практике позволяют оперуполномоченному сотруднику органа дознания участвовать в производстве по уголовному делу, в т. ч. выполнять поручения следователя, после того, как этот же сотрудник был допрошен как свидетель.

Читать еще:  Родство между отцом и дочерью

КС РФ отклонил эти доводы и разъяснил следующее.

В силу УПК РФ лицо, допрошенное по уголовному делу как свидетель, не может участвовать в производстве по этому же делу в качестве дознавателя.

Между тем функции, аналогичные выполняемым по уголовным делам дознавателем, могут быть реализованы как начальником подразделения дознания, так и оперативными сотрудниками органа дознания.

Данные лица, наряду с иными полномочиями, выполняют письменные поручения следователя о производстве отдельных следственных действий, направленных на сбор доказательств. Тем самым они фактически участвуют в уголовном судопроизводстве на стороне обвинения.

Такого рода обязанности, исполняемые в ходе предварительного расследования сотрудниками органа дознания, включая сотрудников его оперативных подразделений, носят публичный характер.

Это предполагает, что они не должны иметь личной заинтересованности в исходе уголовного дела, которая может отразиться на оценке имеющихся в деле доказательств, поставить под сомнение их объективность при принятии решений по делу.

Соответственно, оспариваемые нормы распространяются и на оперативных сотрудников органа дознания.

Это означает, что недопустимо привлекать таких сотрудников к участию в расследовании уголовного дела, в т. ч. по поручению следователя, если они уже являются в том же деле свидетелями.

Иное может породить сомнения в достоверности доказательств, добытых такими лицами.

К вопросу об использовании материалов незавершенного уголовного дела в арбитражном процессе

Нередко рассмотрение налоговых, таможенных споров, иных споров об оспаривании сделок, решений антимонопольных органов в арбитражных судах сопровождается параллельным расследованием уголовного дела с аналогичным предметом доказывания (к примеру, оспаривание решения в сфере таможенного дела, влекущее доначисление таможенных платежей и расследование уголовного дела по ст. 194 Уголовного Кодекса Российской Федерации). В этой связи арбитражный процесс выступает как средство получения преюдициального судебного акта, который может либо поставить крест на дальнейшем уголовном преследовании, либо наоборот – дать ему дальнейший ход, в зависимости от результатов рассмотрения.

Уголовное дело, а если быть точнее – доказательства, собранные в ходе его расследования, выступает как инструмент сбора доказательственной базы для вынесения решения в интересах соответствующей стороны.
Более менее ситуация с правовым статусом доказательств из уголовного дела ясна, когда речь идет об уже состоявшемся приговоре, либо о прекращенном уголовном деле.
Вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом (часть 4 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Очевидно, что доказательства по уголовному делу уже получили свою оценку судом и их использование в арбитражном процессе является абсолютно правомерным.
В отношении статуса материалов уже завершенных уголовных дел, на стадии следствия либо суда по нереабилитрующим основаниям (в связи с истечением сроков давности, амнистии и т.д.) вопрос также разрешен. Несмотря на то, что итоговые документы по уголовному делу не имеют статуса преюдициальных, Высший арбитражный суд РФ разъяснил о возможности их самостоятельного использования как доказательств: «Другие доказательства, полученные в уголовно-процессуальном порядке, могут быть использованы в арбитражном процессе для установления наличия или отсутствия обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, при условии их относимости и допустимости (часть 1 статьи 64, статьи 67 и 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В рассматриваемом случае показания, данные правоохранительным органам, относимы к настоящему спору, они являются допустимыми с точки зрения содержания и способа получения)». Аналогичная правовая позиция изложена Конституционным Судом Российской Федерации в определении от 01.03.2011 № 273-О-О. Следует сделать оговорку – данные судебные акта касались ситуации, когда уголовное дело завершено.
Таким образом, позиция судов представляется логичной, поскольку собранные доказательства получили свою оценку (как минимум на предмет законности их сбора), отраженную в итоговом процессуальном документе.
Налоговый орган, к примеру, пользуется лояльным отношением органов предварительного расследования, в чьем производстве находится дело по ст. 199 УК РФ и как следствие – имеет доступ к собранным материалам. Поэтому налоговым органом, как участником арбитражного процесса, чаще всего представляются такие доказательства как допросы лиц, заключения экспертов, протоколы обысков и осмотров. В связи с этим, спорным в судебной практике является вопрос об использовании в арбитражных делах материалов уголовных дел, не оконченных следствием (в т.ч. приостановленных). Таким образом, настоящая статья имеет более узкий предмет, касающийся процессуального статуса доказательств, собранных по незавершенному уголовному делу, в арбитражном процессе. На этот счет суды занимают диаметрально противоположную позицию, делая суждения о возможности их приобщения и оценки, и об отсутствии таковой.
Первая позиция судов, изложенная в судебных актах, сводится к тому, что незаконченность предварительного следствия по уголовному делу и отсутствие оценки протоколов допросов свидетелей судом, рассматривающим уголовное дело, не свидетельствуют о том, что арбитражный суд не может учитывать фактические обстоятельства, содержащиеся в протоколах допросов свидетелей. «Сам по себе факт проведения экспертизы в рамках уголовного дела, производство по которому не завершено на момент рассмотрения дела в арбитражном суде не свидетельствует о том, что полученное таким образом заключение экспертизы является ненадлежащим или порочным доказательством по делу, рассматриваемому арбитражным судом» (Постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.11.2013 по делу N А25-1187/2013). Правовой статус таких доказательств определяется как «иное доказательство» по смыслу ст. 89 АПК РФ, подлежащее оценке наряду с другими доказательствами по делу.
Более того, аналогичная позиция высказана в отношении материалов, полученных в результате ОРМ. Таким образом, АПК РФ дозволяет использовать в качестве доказательств процессуальные документы, оставляя на усмотрение суда вопрос, являются ли допустимыми доказательствами протоколы допросов свидетелей, осмотра места происшествия, заключения экспертизы по незавершенному уголовному делу.
Представляется, на взгляд автора, более глубокой, вторая позиция судов по этому вопросу: «материалы уголовных дел (протоколы допросов) не подлежат оценке, поскольку являются доказательствами, полученными таможней в ходе расследования уголовных дел, возбужденных в отношении физических лиц. Оценка таким материалам может быть дана только судом, рассматривающим эти дела. Предрешать данным судебным актом оценку таких доказательств арбитражный суд не вправе, иное влечет смешение юрисдикции (компетенции) арбитражных судов и судов общей юрисдикции» (Постановлением ФАС Западно-Сибирского округа от 02.05.2012 по делу N А46-11138/2011).
«Суд первой инстанции в обжалуемом определении указал, что заключения экспертов, полученные в ходе расследования уголовного дела, не являются доказательствами в арбитражном процессе, не имеют преюдициального значения для данного обособленного спора. Из заключений экспертов следует, что финансово-аналитические судебные экспертизы проводились по документам, находящимся в материалах уголовного дела, при этом у арбитражного суда не имеется полной информации о доказательствах в уголовном деле» (Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 20.02.2018 N Ф07-138/2018).
Таким образом, позиция сводится к тому, что представленные материалы из уголовного дела, в отсутствие вступившего в законную силу приговора суда, не могут быть приняты судом в качестве доказательств, поскольку по смыслу ст. 64 АПК РФ не являются таковыми в рамках арбитражного процесса.
Действительно, для оценки законности собранных доказательств необходима совокупность фактов, свидетельствующих о соблюдении норм уголовно-процессуального законодательства, касающихся их сбора и закрепления, которая чаще всего заинтересованной стороной не представляется.
Следственные действия должны быть произведены уполномоченным лицом, т.е. следователем либо дознавателем, принявшими уголовное дело к своему производству, либо по поручению таковых. В частности, проведение обысков оперативными сотрудниками, в отсутствии сведений о составе следственной группы, не позволяет сделать вывод о надлежащем субъекте их производства.
Следственные действия должны быть осуществлены с соблюдением законности продления сроков предварительного расследования. Результаты следственных действий, совершенных за пределами сроков либо с незаконным порядком продления, являются недопустимыми доказательствами, чего не может оценить арбитражный суд, не обладая документами о юридической судьбе расследуемого уголовного дела.
Следственные действия должны быть осуществлены в надлежащей процессуальной форме, т.е. в строгом соответствии с законом, который регламентирует порядок проведения любого следственного мероприятия. Представление протокола обыска без постановления о его производстве либо судебного акта не позволяет оценить законность их проведения.
Само собой разумеется, материал не может быть представлен в форме незаверенных следствием копий.
Оценку указанных обстоятельств можно дать исключительно при поступлении уголовного дела в суд общей юрисдикции с утвержденным обвинительным заключением либо актом , в полном объеме, в прошитом и пронумерованным виде. Представление лишь конкретных протоколов обысков, осмотров, допросов, заключения экспертов, без процессуальных документов о возбуждении дела, продлении сроков следствия , составе следственной группы и т.д., не позволяет суду сделать вывод о законности их производства, что исключает возможность их использования в рамках арбитражного процесса.
Чаще всего, заинтересованной стороной представляется лишь конкретный документ из уголовного дела, поэтому по данным доводам можно возражать относительно приобщения и оценки документов. Кроме того, заключения экспертов и допросов представляют собой восполнимые доказательства в арбитражном процессе. Например, допросив лицо в заседании, либо заявив ходатайство о назначении судебной экспертизы, можно тем самым нивелировать значение материалов уголовного дела.
Резюмируя все изложенное, можно прийти к выводу о том, что судебная практика по означенному вопросу разная, что свидетельствует об отсутствии единства подходов. Разумеется, для законодательного закрепления рассматриваемый вопрос слишком частный, однако для дачи разъяснений высшей судебной инстанцией в целях единообразия правоприменения вполне
заслуживает внимания.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector